Шагнувший с выксунских «ступеней»

Избач, воинствующий безбожник

Семья Нестеровых была едва ли не самой бедной в селе Бахтызине, входящем сегодня в Вознесенский район. Хлеба до нового урожая чаще всего не хватало, и случалось, что месяцами сидели на одной картошке. Избёнка ветхая. Пала единственная лошадёнка. Через пару лет с трудом накопили деньжат на другую, но и эта испустила дух на лесоразработках.

Василий, родившийся в 1902 году, вместе с отцом работал в лесу с 15 лет. Имея за плечами церковно-приходскую школу, он по совету сельских коммунистов идёт в 1925 году в Вознесенский волком (волостной комитет) ВКП (б) и получает направление на учёбу в Выксунскую советско-партийную школу I ступени. Единственный из курсантов «щеголял» в домотканом одеянии. Получал семь с половиной рублей стипендии, пять каждый месяц отсылал домой. Стал кандидатом в члены партии.

Через год школа получила более высокую ступень – вторую. Окончив её, Нестеров направляется на политпросветработу в Новодмитриевскую волость заведующим волостной избой-читальней. Вскоре смышлёного избача переводят заведующим общеобразовательными курсами, затем – инспектором уездного отдела народного образования. Через месяц Василий – председатель уездного Совета воинствующих безбожников и пропагандист Укома партии. В 1929 году «главного безбожника всея Выксы» отпускают учиться на политпросветительское отделение в Нижегородский педагогический институт.

Можно ещё долго описывать места, где побывал молодой коммунист, и должности, которые он занимал. Руководил культбригадой в одном из отдалённых уголков края, был агитатором, избирался секретарём партийной ячейки, редактировал многотиражную газету в мельнице №2. Возглавлял парткабинет в райкоме ВКП (б), а буквально через три месяца  уже заведовал Работкинским районо. Не успев осмотреться на должности заместителя директора областной библиотеки, он становится её руководителем. Инструктор обкома Союза учителей, инспектор облоно… Такова уж специфика тех лет по работе с курсами.

Во второй половине тридцатых годов закрутилось с новой силой колесо репрессий. Нестерова трижды (!) исключали из партии и всякий раз восстанавливали. Выездная тройка партийного контроля выносит вердикт: «Факт участия т. Нестерова в троцкистской группе не установлен». К слову, сам Нестеров в автобиографии отмечал, что во время его учёбы в Выксе троцкизм во всю процветал в их школе, что заядлым троцкистом был преподаватель политэкономии Сотников, но ему не удалось разложить партийно-комсомольский актив.

И всё же в первой половине 1941 года органы НКВД арестовывают его. 

Вызволенный из-за решётки

Не  начнись  Великая Отечественная, так бы и тянул лагерную лямку. Но фронту требовались люди, и не простые, а с соответствующей политической подготовкой. Вчерашний заключённый, призванный в ряды доблестной Красной Армии, становится слушателем военных курсов партийных кадров в Ардатове. Пишет оттуда жене Татьяне: «С большим желанием ждём назначения в действующую армию на фронт громить фашистскую нечисть». Курсанты рвутся в бой. Но всему свой черёд. В январе 1942 года значительная их часть уже на других курсах – в Москве.

После их окончания Нестеров получает назначение в особый артдивизион кавалерийской дивизии инструктором по пропаганде и агитации. С гордостью сообщает жене (всего сохранилось в электронном виде около ста его писем): «Нашей дивизии лично тов. Сталиным присвоено звание казачьей и форма казачья».

Ещё несколько строк из писем:

«18.03.42. Направляемся туда, где решается судьба нашего социалистического государства».

«19.04.42. Наши красные бойцы постепенно теснят фашистские полчища на запад».

«28.04.42. Задание боевое сумеем выполнить по-сталински».

В мае 1942-го политрук Нестеров становится инструктором пропаганды – лектором Дома Красной Армии политотдела корпуса. Считал свою работу важной. В перерывах между боями регулярно выезжал на агитмашине в подразделения. Читал краткие доклады о положении на фронтах, демонстрировались патриотические фильмы. Такие поездки поднимали моральный дух бойцов.

В сентябре Нестеров получает звание старшего политрука, пишет жене: «Советский народ жаждет приближения часа поражения врага, и он его дождётся».