Душой и сердцем я в хирургии

Евгения Евгеньевича Фигуровского в городе и за его пределами знают многие. Одни по маме, Галине Алексеевне, профессиональном невропатологе, в годы Великой Отечественной – начальника эвакогоспиталя, заслуженного врача РСФСР. Другие как хирурга, третьи, как человека доброго, внимательного, откликающегося на проблемы и беды близких и даже незнакомых.

Но мало кому известно, что Евгений Евгеньевич 65(!) лет работает в системе выксунского здравоохранения. И как тут не напроситься к нему на интервью! Хотя знакомы мы с ним давно и не раз беседовали на разные темы: от медицинских до литературных и философских. Прекрасный и умный собеседник. Чётко выражает мысли и аргументирует выводы: речь грамотная, выразительная. И слушать его, и общаться с ним – одно удовольствие. 

– Добрый день, Евгений Евгеньевич! Давненько мы с Вами не виделись! Вы уже, конечно, догадались, что является поводом для нашей встречи? 

– Наверное, 65 лет моей работы в медицине...

– Да, конечно! Скажите, пожалуйста, с какого события ведёте отсчёт? 

– С 22 августа 1961 года. После окончания Горьковского мединститута пришёл к главному врачу Выксунской ЦРБ и сказал: «Хочу работать хирургом». Мне в ответ: «А ты знаешь, что основа медицины – терапия? Давай-ка поработай в поликлинике завода ДРО цеховым врачом». Но это не всё. Спустя время мне опять говорят: «Известно ли тебе, что в практике у хирургов бывает трудно диагностировать инфекционные болезни? Давай-ка поработай в инфекционном отделении». В общем, не получалось сразу в хирургии. Но так сложилось, что в это время военкомат всех молодых специалистов направлял на четыре месяца в хирургическое отделение на специализацию. Я был счастлив! После курсов, главный врач интересуется у зав. отделением Каллистрата Колпакова: «Этот новенький тебе нужен?» – и показывает на меня. Он в ответ: «Ещё как нужен! Парень готов жить в отделении, и в каникулы прибегает!». С этого дня я стал работать хирургом.

И остался здесь на 11 лет. Это были самые счастливые годы моей жизни! Сложилась крепкая команда под руководством талантливого хирурга, фронтовика Каллистрата Яковлевича Колпакова. Под его крылом нас было четверо: Евгений Балакирев, Геннадий Цымбалов, Борис Алексеев и я. Ход операции описывали «от руки». Кто оперировал – диктовал в операционный журнал, а кто свободен – писал в историю болезни. Чувство взаимовыручки – было цементирующим.

Потом, когда Колпаков ушёл, руководство убедило меня совмещать хирургию с паталогоанатомией, которой у нас отродясь не было. Биологические материалы отвозили в Нижний, в областную больницу им. Семашко.

– Скажите, а чем Вас так привлекла хирургия, что Вы мечтали только об этой специальности?

– Моё детство прошло в… госпитале. С первых дней войны маму назначили его начальником, он находился в посёлке Ближне-Песочном. Мне было четыре года, оставить меня дома не с кем, бабушка и дедушка работали. Зимой стали поступать раненые. Их привозили на санях. Сани за санями... Много. Мы, дети, смотрели и видели покалеченных, в бинтах, стонущих, молчащих, кричащих бойцов. Мне было жалко их, и маленькое сердечко больно сжималось. Очень хотелось помочь им хоть как-то. Эти переживания определили мою судьбу.

После войны – школа №8. Прекрасные педагоги. Математику преподавал Георгий Александрович Михайлов. Он писал учебники для МГУ. Талантлив. Одарён. Умён. Литературу вела Анна Васильевна Ковалёва. И каждый – личность. Учиться плохо было недостойно, и невозможно. Вопрос, куда пойти после школы, не стоял. Но однажды меня вызвали в военкомат и предложили поступить в Ленинградское морское училище. Заманчиво. Но я отказался. Только медицина! Пример мамы, беззаветно преданной врачебному делу и, конечно, встречи с хирургом-фронтовиком Алексеем Романовичем Ратюком. Он часто бывал у нас гостях и их воспоминания и рассказы о военном времени были для меня убедительнее любых книг. Так что контрадмиралом не стал – выбрал медицину. 

– Вы рассказывали, что однажды, будучи у Вас в гостях, Алексей Романович сказал со всей силой убеждения: «Ты должен быть только хирургом! Это единственно настоящая профессия в медицине!»

– Да, так и было, потому я и рвался в неё! И судьба мне благоволила. Пусть не сразу начал в хирургии, а всё больше на подступах к ней...    

Тогда компьютеров не было, только пишущая машинка, и та одна. Но была взаимовыручка. Если один оперировал и вдруг нужна была помощь в ходе операции, звонили тому, кто в это время находился дома, и он мчался в больницу – машина всегда была наготове. Именно там я постигал все тонкости профессии. 

Однажды поступила пациентка с болями в животе. Я как заполошный кинулся в приёмный покой. Меня остановили: «Стой, не суетись. За минуту пациент не умрёт. Но если он заметит твоё волнение, может погибнуть. В первую очередь – спокойствие». 

Главный хирург области профессор Анатолий Ильич Кожевников, чьё имя носит сегодня кафедра в областной больнице, часто приезжал к нам. Он говорил так: «Ребята вы опытные. Что считаете нужным, оперируйте. Но не зарывайтесь! Я вам доверяю. Однако, если пойму, что взялись за то, что не можете, пощады не будет». Когда была сложная операция, Кожевников приезжал, и мы вместе работали.

Интересно было ещё и потому, что в Выксе находился филиал научно-хирургического общества. Его заседания проходили на базе нашей больницы. Потому я душой и сердцем прикипел к хирургии.

А сколько ценного привёз из Казани, где три месяца был на курсах усовершенствования! Взахлёб читал книги, которых нигде не найти (это сегодня, благодаря интернету, открыты все сокровища). Звали в аспирантуру… Но не мог по семейным обстоятельствам. Оставить стареющую маму не мог…

– Почему ушли из хирургии? 

– Ушёл Каллистрат Яковлевич Колпаков, а с новым заведующим не сработался. Но нет худа без добра. В облздраве решили организовать патолого-анатомическую службу. И главный патологоанатом области Владимир Малышев уговорил меня уехать в Ленинград, чтобы учиться в институте усовершенствования врачей по специальности патологоанатома. 

Отучился. Вернулся. Мне говорят: ставок нет. Пришлось звонить в область. Тогда местное руководство снизошло ко мне: «Пусть работает». Вот так и начинал с сарайчика. А тут решили строить больничный городок, и встал вопрос о том, нужно или нет патологоанатомическое отделение. 

Тогда решительное слово сказал первый секретарь горкома партии Пётр Ястребков. Его поддержал и управляющий треста «Металлургстрой» Соломон Зильберберг. Начали с нуля. Так мне довелось ещё и прорабом стать. 

Зато, когда мы въехали в здание, то всё было выверено, подогнано, всё по чертежам. Начали работать. Потом, когда вошли в зону обслуживания Кулебаки и Навашино, то получили статус межрайонной службы. 

Это было первое в РСФСР патолого-анатомическое отделение. Заведую им уже 54 года, с 3 мая 1972-го. Мы в отделении смотрим биопсийный операционный материал по гинекологии и хирургии. 

– Вспомните самый сложный случай в практике. 

– Конечно, из области хирургии. Там я видел результат своего труда…. Поступает больной в агонии. Я его оперирую, спасаю. Он через несколько дней уходит на своих ногах и говорит спасибо. Это неповторимые ощущения!

Или такой случай. Привозят в хирургию пьяного водителя КАМаЗа, который «повалил» поезд (на узкоколейке) и через лобовое стекло улетел аж в огород! В приёмном покое думаю: «Мне его в морг везти или в операционную?» Вдруг у него задёргалась нога и он с матерком прорычал: «Закройте дверь, дует!» А зима за окном! Я ему всю ночь лицо штопал. Жив остался. 

Вот это и есть зримый результат моих усилий.